Фотографии Т.П.Полищук инженер по ТБ и ОТ НРМУЗ «ЦРБ№1»
Природа Нефтеюганского района

ТАТЬЯНА СОРОКИНА
специалист отдела кадров НРМУЗ «ЦРБ№1»

Прическа для девочки

Праздничные  торты

Банты  на выписку из роддома

Свадебные аксессуары

Оригами

Фарида Камаловна Галимова
врач-психиатр НР МУЗ «Центральная районная больница №1»
г.п.Пойковский.

О себе и своем поколении.
Я жизнь люблю, хоть жизнь меня не баловала
И горести достались мне сполна
Я радостям всё сердце отдавала,
А горести в себе копила , как могла.
Людей своей бедой не доставала
В подушку плакала, ночами не спала….
Седела, старилась, но не сдавалась.
Качалась, гнулась, падала,
Но вставала и снова шла.
Друзей своих не предавала, хоть предана сама не раз была.
Я жизнь люблю, и смерть не тороплю!
Да не умом, а сердцем я живу!
Как много встретила прекрасных я рассветов
С такими же прекрасными людьми.
Как много песнь с ними было спето!
А как мечтали мы, будучи детьми!
И как мечтали в юности далекой:
О жизни, чести о любви высокой!,,,
Да, нас прожитые годы не щадили:
Морщины, седина, болезни нам силы подточили,
Но чистые сердца и помыслы мы сберегли!
И душ своих не запятнали!
Детей своих растили, как могли:
Их чести, совести учили
Мы честно жили
Родину любили и, чтобы ни случилось,
Оставались мы людьми

Письмо к дочери.
Ты, как замерзшая взъерошенная птичка
Осталась на перроне том стоять…
Мне б выйти, отогреть тебя, обнять,
Ведь сердце матери от боли сжалось!
Нас разделял вагон – такая малость!
Но так я и осталось в нем стоять!
И руки молча ты ко мне тянула,
Молила взглядом: «Забери меня!»
Один лишь шаг – и ты как прежде рядом.
Еще лишь миг – я заберу тебя!
Малыш! Судьба неумолима!
Тебя я обнимаю взглядом
И в мыслях прижимаю я любя
В большую жизнь тебя я отпустила…
И с грохотом промчались мимо
В рассветной дымке поезда
И вместе с утренним туманом
Каким – то фантастическим обманом
С перрона вдруг исчезла ты
Ты, как мираж, как юности мечты,
Вдруг появилась снова,
Сверкнула светлою улыбкой мне…
И, как звезда Востока
Растворилась в сиянье утренней зари.
Родная! У тебя своя дорога!
Тебя я в добрый путь благословлю
И, словно Данко, освещать дорогу,
Я сердце Матери тебе дарю.


Жизнь… миг.
Как незаметен жизни бег!
Всё суета сует…
Как миг пройдет твой век,
К чему придешь ты, человек?
По - куда молод и красив, - здоровье есть и силы,
Совсем ничем не дорожишь,
Куда спешишь, зачем бежишь,
(Кого – не будь спросил ли?)
(Не видишь край могилы?)
Бываешь, горд ты и спесив
И, чтоб тщеславье утолить,
Готов ты унизить друга, а то и удалить…
Лжеца приблизив, купаться в лести,
А затем – совсем упасть в бесчестье!
Ты забываешь, человек,
Совсем недолог земной твой век.
Купаясь в роскоши и лжи,
Прощенья от провиденья не жди!
На склоне лет ты будешь корчиться от боли –
(То провиденье – не более)
Ты будешь плакать и стонать,
И к небесам начнешь взывать:
« За что мне это, боже!»
«Скажи, а жить как ты – так гоже?!
Молись!!!
В живых оставшихся моли простить.
О сгинувших, по милости твоей, молись до самой смерти…
И о проклятой людьми душе своей, молись!..»
И поверьте!
Душа, возможно, будет спасена,
Но успокоится, ль она?!

Память. С черно-белых фотографий Смотрят юности глаза… Ах! Как молодость прекрасна! Хоть расточительна ужасно И беспечна иногда!.. Года идут, но их совсем не замечают: Хлопочут, бегают, а они Неумолимо быстро тают! И исчезают, словно вешние снега… Уходят детство, юность, молодость проходит… И старость так незаметно подступает!.. Как быстротечен жизни бег! И как несовершенен и очень хрупок человек! Но память – вечна! Сквозь года века – с полотен, фресок, Пожелтевших фотографий Глядят ушедшие в века… И мы, в подросшей внучке, Замечаем стать и красоту прабабушки своей И в ней души не чаем!.. То мудрость жизни- В дар за любовь и память Мы жизнь свою и предков На вечность продлеваем…

Тридцатая Сибирская весна Тридцатая сибирская весна! Для района юбилейная она! Но для меня, вы спросите, Чем памятна она?! …Неведомую даль – Сибирь Летели мы, такие молодые, как будто бы вчера: В салоне самолета галдела детвора, А мы, прильнув к иллюминаторам, Тогда увидеть ожидали Бескрайние могучие леса, А там кругом - вода! И островками малыми – земля! Тогда и поняли мы, где малая, А где Земля Большая! Мы, как на боевом ковчеге, На самолете подлетали На островок земли, что Нефтеюганском называли… И было страшно нам немного, Как в давние года боялись предки покидать ковчег! Но тем и славен человек, Что его неведомое манит, но страшит… И пусть терниста жизни путь-дорога! Мы жили с честью! Искренне любили, работая, здоровья не щадили. И пусть награды не нашли нас – заблудились! Мы 29 лет с тобой, Сибирь моя, одной семьей прожили!

Паника
     Ранним утром ко мне в спальню вбежала старшая сестра Тамара. Она выглядела скверно: бледная, испуганная, с дрожащими руками. Громко рыдая, Тамара сказала, что ее трехлетняя дочурка Галочка сгорает от высокой температуры. Я бросилась в соседнюю комнату. Малышка лежала, разметавшись, с красным личиком и тяжело дышала от-крытым ротиком. Тельце ее так и пылало жаром. Я страшно перепугалась, потеряла всякое самообладание и забыла все, чему меня учили в институте. Бестолково тыкала фонендоскопом, щупала животик и в конце концов сказала плачущей сестре, что нам лучше обратиться к педиатру. Тамара' укутала девочку, и мы поспешно выскочили из дома, ждать автобуса не было сил, и припустились бегом. Впереди неожиданно легко неслась грузная Тамара с ребенком на руках. За ней бежала я, поминутно теряя надетые в спешке сестрицыны туфли, которые были мне велики. Сзади катился колобком пожилой папа, без шляпы, в пижамных штанах, зато с портфелем в руке. Он пыхтел, как ус¬талый паровоз, хватался за сердце, но от нас не отставал. Четко соблюдая строй, вприпрыжку, без остановок, как китайская пехота, мы ворвались в поликлинику. Коридор плотно забили мамочки с больными детками, но мы про¬таранили затор и остановились только в кабинете врача.
     Педиатр, добродушный мужчина средних лет с типично докторской, располагающей к себе внешностью — приятной полнотой, очками, ухоженной бородкой — прежде чем осмотреть ребенка начал обстоятельно мыть руки. Я внутренне кипела, дергалась и возмущалась:
-  Как он может быть таким спокойным, скрупулезно намыливать каждый палец, когда Галочке плохо?
     Ребенок капризничал, махал ручками и ножками, но врач как-то очень профессионально его успокоил, осмотрел горлышко, послушал легкие и пощупал животик. Потом он задал несколько вопросов маме, хмыкнул и обратился ко мне:
-  Коллега, если бы вас не переполняли эмоции, вы бы сами поставили диагноз. У девочки банальная ангина.
     Я ахнула и вспомнила покойную маму, педиатра с огромным стажем, которая недолюбливала лечить детишек близких родственников и хороших знакомых.
 
Жених на приеме
     Мой участок находился далеко от больницы - несколько длиннющих параллельных улиц с маленькими частными домиками. В нескольких местах территорию пересекали глубокие овраги со зловонной стоячей водой. В каждом дворе обитали большие и не очень собачки. Вскоре я заметила, что норов собак полностью соответствует характеру хозяев. У спокойных уравновешенных людей не может жить истеричная злобная псина, и наоборот. Через месяц я всех собачек знала «в лицо», и при виде меня многие из них приветливо виляли хвостиками. Кстати, о собаках. Их ум близок к человеческому.
     Однажды я пришла на вызов, постучала в дверь, но никто не открывал. Дверь оказалась незапертой, и я вошла. Комната была пустой, но вдруг из соседнего помещения вышел огромный, устрашающего вида пес. Он спокойно обошел меня и улегся поперек входной двери.
- Наверное, собачка приучена всех впускать, но никого не выпускать, - вся сжавшись от ужаса, решила я.
     Вдвоем с псом мы просидели около часа, причем он в мою сторону даже не смотрел, положил голову на лапы и закрыл глаза. Но стоило мне только шевельнуться, как он поднимал тяжелую башку, поворачивался и косил исподлобья выпуклыми кровавыми глазами. От нечего делать я рассмотрела его от кончика носа до кончика хвоста и, честное слово, никогда больше в жизни не видела такой солидной собачьей особи. Наконец пришла хозяйка и сняла осаду.
     После казуса со сторожевым псом я стала ходить на вызова с пожилой рассудительной медсестрой Евдокией Андреевной. Пару раз мы с ней попадали в переделки.
     Оказалось, бояться надо не только собак. Однажды пришлось пообщаться с мужчиной в состоянии белой горячки: совершен¬но голый, он страшно кричал и ловил крыс в углах пустой комнаты. В другой раз шизофреник бросил в нас остро отточенный топор, и тот впился в притолоку прямо над головой медсестры. В таких случаях мы шли в ближайший опорный пункт и возвращались с участковым милиционером и скорой помощью. Участковый оказался молодым немногословным парнем с веснушчатым лицом. Когда он наклонялся, сквозь короткий светлый «ежик» на голове виднелась розовая, как у молочно¬го поросенка, кожа. Милиционер был таким же «зеленым», как и я: недавно окончил школу милиции.
     Как-то он пришел ко мне на прием и пожаловался на частую головную боль. Я его внимательно осмотрела, ничего особенного не нашла, но на всякий случай направила на анализы. Участковый приходил еще несколько раз, и когда он принес готовые анализы, они оказались в норме. Я посмотрела на милиционера. Он сидел почему-то весь красный и яростно вертел в пальцах карандаш. Потом тихо, почти шепотом сказал:
- Доктор, сказать честно, я не так чтоб уж очень и болен. Просто мне хотелось хотя бы иногда вас видеть. Не согласитесь ли вы сегодня пойти со мной в кино?
Только тогда я догадалась, почему Евдокия Андреевна вышла из кабинета. Очевидно, она все поняла уже давно, но по своей деликатности ничего мне не говорила. В кино с участковым мы так и не попали: после обеда, преследуя нарушителя, он упал и серьезно повредил ногу.
    

Василиск
     После дождя выглянуло солнышко, и сразу потеплело. На заднем дворе больницы приятно пахло свежей травой и влажной землей. Я шла на пищеблок снять пробу. Во дворе пасся больничный конь Василиск. На нем возили продукты на кухню и белье в прачечную, а иногда завхоз ездил в бричке на железнодорожную станцию за хозяйственным инвентарем.
     Когда я подошла ближе, конь оглянулся, оскалил зубы, как злая собака, и неожиданно сильно ударил задней ногой о землю. Из-под копыта взметнулся фонтан жидкой грязи и забрызгал мой белейший халат, который я вечером старательно выстирала и подкрахмалила, а утром перед работой выгладила. Настроение вконец испортилось. Так вот почему наш юморист конюх дядя Толя нарек коня Василиском: так звали подлого змея из русской народной сказки!

Лауреат премии Немировича – Данченко,
пенсионерка, врач-терапевт
Валерия Петровна  Шараборина.